етверг прошел настолько обыденно, что Женя даже успела позабыть о ночном приглашении. Закончив последний сеанс, девушка заварила себе чаю, разложила тесты и принялась за обработку, прихлебывая зеленый напиток, ароматизированный Бейлисом. Неожиданный стук в дверь удивил ее. Хотя, может это Анна Романовна решила что-нибудь уточнить?

– Да, войдите, – произнесла Женя, не поднимая головы от бумаг.

– Здравствуйте, Евгения Александровна.

Она вздрогнула и вскинула удивленные глаза.

– Здравствуйте, Сергей.

Он чуть улыбнулся:

– Похоже, не одного меня мучает амнезия... Или у вас много работы? Я могу подождать...

– О Господи... – пробормотала Женя смущенно. – Я совсем забыла... Простите. Я думала, вы это просто, чтобы утешить... Я и не оделась как следует...

Девушка и в самом деле была в джинсах и клетчатой рубашке под мужскую. Сам он, как обычно, оделся во все черное.

– Бросьте, я же не собираюсь мучить вас шикарным рестораном, а ковбойский стиль вам к лицу. Не хватает соломенной шляпы, хлыста и распущенных волос.

– Ага, – усмехнулась невольно Женя. – И будет полная пошлятина.

– Извините. Не хотел вас обидеть.

– Я не обиделась, – улыбнулась девушка. – Это у меня шутки такие. Подождите минуту, я наведу порядок на столе.

Она поспешно, но аккуратно сгребла бумаги в папки, пару оставила на столе, одну сунула в сумку, чтобы доделать дома, остальное спрятала в шкаф стола; двумя глотками допила остатки чая, вымыла бокал и поставила в шкафчик у окна, к электрическому чайнику и заварнику, смахнув мимоходом крошки и выбросив в мусорную корзину. Все это она проделала быстро и даже как-то изящно, так что Сергей невольно залюбовался ловкими движениями тонких и гибких рук.

Женя накинула темно-зеленую куртку, и они вышли из здания Центра и подошли к машине Сергея – обыкновенной "десятке" черного цвета. Девушка, садясь, невольно покачала головой:

– Как же вы любите черное...

– Извините. Давно привык. Когда собирался, пересмотрел свой гардероб и не нашел ни одной светлой вещи... Обещаю купить что-нибудь в ближайшее время.

Женя невольно улыбнулась.

– Каким послушным клиентом вы стали.

– Бросьте. Давайте не будем сейчас о вашей работе. Я же пригласил вас, чтобы вы отдохнули от нее.

– Тогда, может быть, расскажете о своей?

Сергей пожал плечами, поворачивая ключ зажигания.

– А что о ней рассказывать? Нудная. Пилю трубы на образцы, потом шлифую их на алмазной пасте... Долго и методично.

– Вам нравится?

– Не знаю. Привык. Спокойно, в общем-то. Это, пожалуй, главное достоинство. Разве что придет иногда одна дама, чтобы ей документы на компьютере набрали, сядет рядом и диктует через пятое на десятое, да еще злится, если я неправильно набираю. Так кто ж ее поймет, чего она хочет?

– И что вы делаете?

– Да ничего. Набираю. Никто больше не может с ней работать – бесятся, матерятся и посылают за мной.

– А как к вам относятся коллеги?

Сергей покосился на девушку.

– Почему у меня такое чувство, будто вы продолжаете вести сеанс?

Она усмехнулась:

– Это, наверное, профессиональная деформация личности. Но мне в самом деле интересно!

– Коллеги? Признаться, не задумывался. Я мало с ними общаюсь, не курю, так что... Как вы относитесь к пиццерии?

– Нормально, – улыбнулась Женя. – Ни разу не была.

– Тогда паркуемся здесь.

Остаток вечера прошел для девушки, как в хорошем сне: они ели пиццу, запивая пивом недавно появившейся марки, у которого Евгении не понравился дизайн, но понравился вкус, мягкий, совсем не горький. болтали о какой-то ерунде вроде новых фильмов и романов Мураками. Женя, слегка опьянев, стала смешливой, и Сергей немного снисходительно улыбался ее веселью. Он привез ее домой уже после одиннадцати, и девушка, глянув на часы в машине, ахнула:

– Вот это да! А я-то еще поработать собиралась!..

– Не нагорит за недоделку? – забеспокоился Сергей.

– Да нет, что вы! Мелочи. Это просто я, трудоголик несчастный, вечно работу домой таскаю. На самом деле, я очень вам благодарна. Мне давно не было так хорошо.

Молодой человек улыбнулся, пропуская Женю в дверь подъезда, девушка обернулась и вдруг замерла, побледнев и изменившись в лице: так похож сейчас был Сергей на того юношу из последнего сна...

– Что с вами? – молодой человек машинально оглянулся, нет ли кого-нибудь позади, но крыльцо подъезда было пусто.

Женя нервно облизала губы и перевела дыхание.

– Да нет, ничего. Показалось...

Девушка вдруг почувствовала почти ужас перед мыслью о своей пустой квартире. Не полагалось, конечно, приглашать малознакомого мужчину после встречи еще и домой: это всегда и всеми истолковывается однозначно... Но, может быть, он поймет? Все-таки не самый обычный человек этот Сергей Константинович. И Женя решилась произнести:

– Не хотите ли зайти? Я бы напоила вас чаем...

Он посмотрел пристально, скрывая недоумение, но заметил во взгляде девушки затаенный страх и вздохнул с облегчением.

– Да, пожалуй, - Сергей чуть улыбнулся, ободряя и показывая, что понял все правильно.

Двухкомнатная улучшенка, где после переезда мамы Женя хозяйничала одна, давно не видела ремонта, но выглядела аккуратно и даже уютно. Обои местами выцвели, местами вовсе пузырились, отклеившись, рисунок их был простой, но в этой потрепанности и несовременности почему-то почудилось даже какое-то трогательное очарование.

Женя, заметив, как оглядывается гость, словно извиняясь проговорила:

– Вот, собираюсь в отпуске заняться ремонтом.

– Да не оправдывайтесь, пожалуйста. Мне нравится у вас. Уютно. Есть чувство "дома".

– Правда? А мне, с тех пор, как мама переехала к своему мужчине, кажется, что до ужаса пусто. А осенью еще и холод: окна на запад, так что все ветра мои. Знаете, сплю, как в средневековой Англии – с горячей бутылкой в ногах!

Сергей улыбнулся.

– А я живу в частном доме, там газовое отопление, тепло.

– И весь интерьер в черных тонах? – не удержалась девушка от шутки.

– Нет. В голубых и желтых. Как там в тесте – желание покоя и свободы?

Женя удивилась:

– Откуда вы знаете? Я же не проводила вам Люшера!

– Да? Может, Марина Геннадьевна... Не помню. Или сам где-то читал.

– Интересуетесь психологией?

– Ну, приходится...

– А Марине говорили, что ничего не смыслите.

– Да ладно вам! Ну, врал. И с тестом этим, первым, который вам не понравился... Знаю его наизусть, со всеми вариантами результатов. Только не помню, откуда. Вот и врал.

Женя промолчала неловко, наливая чай. Сергей, нахмурившись, смотрел в темное окно, наполовину закрытое ажурным тюлем. Девушка присела за стол напротив и проговорила виновато:

– Простите, что испортила вам настроение...

Молодой человек тут же улыбнулся:

– Да нет, я просто задумался. Честно. Я все время об этом думаю, заставляю свой мозг работать на полную катушку. Потому что иначе даже то, что уже вспомнилось, уходит снова. А я хочу добраться до того места, где стоит блок, и разнести его к чертовой матери.

– А не боитесь?

– Чего?

– Вдруг вам не понравится то, что вы вспомните?

– Мне это уже не нравится. Но вспомнить я должен. Женя, вы понимаете, я живу совершенно неестественной жизнью. Я ни с кем не общаюсь, никуда не хожу, кроме работы и магазина. За каким-то чертом купил эту машину... Представьте себе, я не помню, когда и как покупал ее, хотя в документах стоит дата прошлого года. Мне надоело быть роботом! Не знаю, может, это уже паранойя в острой форме, но порой у меня возникает чувство, будто моей жизнью кто-то управляет. Женя, будьте добры, проведите со мной какой-нибудь тест на психическое заболевание. Серьезно. Может, мне просто надо лечь в больницу и вылечиться? Потому что мое поведение порой напоминает мне поведение махрового шизофреника!

– Ну, если уж вы это осознаете, то вряд ли. Хотя, если очень хотите – тест проведу. Если только вы его тоже не знаете наизусть.

– Я скажу вам, если пойму, что знаю. Честное слово! Мне надоело быть пугалом для коллег. Если я болен – направьте меня на лечение, если нет – помогите разобраться, в чем дело.

Он вскочил в возбуждении и заходил нервно по кухне. Женя смотрела на молодого человека, тщетно пытаясь справиться с неожиданно нахлынувшим острым чувством нереальности происходящего. Словно ей опять снится какой-то бредовый и в то же время удивительно связный сон...

– Сергей. Серёжа, успокойтесь, - проговорила она наконец, и молодой человек невольно вздрогнул от неожиданно ласкового обращения. – Давайте пока оставим все это: мы же отдыхаем, правда? Вы сами меня сегодня одергивали не раз... Садитесь, у вас чай стынет.

– Да, конечно... – он послушно вернулся на стул, взял бокал, но не донес до рта. – Только можно я все-таки задам вам еще один, последний вопрос?

– Хорошо.

– Вам говорит что-нибудь имя "Эрика"?

Девушка вздрогнула и поспешно поставила свою чашку на стол, чтобы не расплескать.

– Ну... – она тянула с ответом, размышляя, стоит ли говорить всю правду. – Кажется, вы так назвали меня, когда звонили в первый раз ночью? Мне тогда показалось, что я ослышалась, и это было что-нибудь вроде "Женька"...

– Но почему вы сразу бросили трубку?

– А это уже второй вопрос, – натянуто улыбнулась девушка.

Сергей вздохнул, поняв, что она совсем не хочет продолжать этот разговор, и сдался:

– Ладно, я больше не буду. А есть у вас какая-нибудь музыка?

– Элтон Джон устроит? Или вы тоже его недолюбливаете за нетрадиционную ориентацию?

– Нет. Меня, честно говоря, мало волнует интимная жизнь исполнителей.

Легкий рок навеял какое-то странное настроение: Женя вдруг осознала, что уже ночь, а она – наедине с мужчиной, которого еще плохо знает, но который почему-то очень ей нравится. "Опасное настроение! – сказала девушка себе. – Мы уже видели, к чему оно приводит..."

Молодой человек искоса наблюдал за ней, хорошо понимая, о чем она сейчас думает. Женя, только дома позволившая себе распустить густые темно-медные волосы, прятала за ними лицо и молчала. Сергей поднялся, налил себе еще чаю и вернулся за стол. Молчание затянулось. Девушка пыталась выдумать какую-нибудь нейтральную тему для разговора, но в голову приходило все не то: о работе, об Антоне, о Марине...

Наконец Сергей, видя смущение и неловкость хозяйки, произнес:

– Уже поздно, Женя. Мне пора уходить.

– Да, – согласилась девушка и поднялась. – Хорошо.

Она прошла за гостем в коридор, потом вспомнила, что оставила ключи на столе в кухне, сходила за ними, а когда вернулась, Сергей уже обулся и надел свой черный плащ.

– Спасибо вам за хороший вечер, – проговорила девушка тихо, не поднимая глаз, чтобы не выдать того безобразия, что творилось в ее голове.

Сергей чувствовал, как она напряжена, словно ожидая чего-то и одновременно боясь этого.

– Что с вами? – спросил он, не удержавшись. – Вы как натянутая струна...

– С чего вы взяли? – попыталась уклониться от ответа Женя.

Молодой человек пожал плечами:

– Чувствую. Я часто чувствую настроение собеседника. Это англичанин навеял на вас сплин?

Она благодарно улыбнулась его шутке, и ответила:

– Наверное... Не люблю чувствовать себя одиноко. Был хороший вечер, но кончился, от этого грустно. Простите, что озаботила вас своим настроением...

– Полно. Нашли за что извиняться. Мне тоже жаль, что вечер закончился. Но мое воспитание и здравый смысл не позволяют мне ничего больше, кроме как пожелать вам спокойной ночи и отправиться домой. Если хотите, можем завтра снова встретиться. Мне будет тоже приятно. Женя?

Девушка опустила голову еще ниже, чтобы скрыть внезапно навернувшиеся слезы ("воспитание и здравый смысл"... черт бы их взял!..), и проговорила:

– Не знаю, Сергей... Я... позвоните мне на работу, хорошо?

– Договорились. Я позвоню. Ну, до свидания. Спокойной ночи.

– Да. Вам тоже...

Женя подошла, чтобы закрыть за ним дверь, опасаясь какого-нибудь движения с его стороны, но молодой человек молча вышел и стал спускаться по лестнице, не обернувшись. Девушка вздохнула, испытывая совершенно противоречивые чувства: одновременно сожаление и облегчение. "Ничего себе! – подумала Женя. – Вот это у меня нервы расшатались..."

Вернувшись на кухню, она навела порядок, вымыв посуду, и почувствовала себя еще хуже. Глянув на часы и немного подумав, девушка все-таки решилась позвонить Марине – она обычно ложилась поздно.

– Привет, не разбудила?

– Нет, конечно. Что случилось, Жень? У тебя такой голос, словно ты вот-вот расплачешься.

– Мариш, я наверное рехнулась... Знаешь, с кем я сегодня провела вечер? Вот ни за что не угадаешь!

– Что, с Андреем? – выдала подруга самую бредовую на ее взгляд идею, имея в виду клиента Евгении, наркомана.

– Нет.

– Ну, у меня больше нет вариантов...

– С твоим Черным Человеком! Он пригласил меня в пиццерию.

– Ага. – Марина заметно растерялась и невольно спросила о своем: – Ну, и как? Надеюсь, он перестал сходить по мне с ума?

– Думаю, да. Только теперь чокнулась я...

– Женя, успокойся! Да ты что? Ну? Ну, не плачь! Хочешь, я приеду?

– С ума сошла? Уже за полночь. Нет, я сейчас успокоюсь... В общем... Знаешь, это еще не все. Мне вчера опять приснился сон из той же серии. Ты не поверишь – я видела в нем Сергея!

– Кого?

– А, он же не назвался тебе... Это настоящее имя Черного. Сергей Константинович Воронцов. И я видела во сне кого-то сильно на него похожего, только младше лет на десять. Мариш, я точно с ума схожу. А еще, помнишь, я рассказывала, как мне кто-то звонил ночью? Так это тоже Сергей был! Марин, я ничего не понимаю!

Девушка тараторила, не переводя дыхания, словно боялась, что ее перебьют, не поверив. Но Марина отнеслась к услышанному с пониманием – между ними не принято было подобного рода шуток.

– Да уж... Впору Шерлока Холмса нанимать... Послушай, Жень, главное – успокойся. Знаешь, мне кажется ничего страшного в этом нет. Нужно только подождать, и все само разрешится и станет понятным. Ты просто постоянно думаешь об этих снах, вот и кажется, что он похож. А еще – попробуй все-таки подумать, что случилось перед тем, как ты бросила институт. Знаешь, я недавно вспомнила, как ты тогда, где-то в марте, сказала мне, что собираешься записаться на какие-то психотренинги, но потом так ничего и не рассказала. Подумай об этом, ладно? Только завтра. А сегодня – ложись спать, хорошо?

Тренинги? Странно. И Сергей тоже о них спрашивал...

– Да, Мариш. Спасибо тебе большое! Ты извини, что я тебя гружу всем этим...

– Перестань. Не за что извиняться. Забыла, как сама взяла с меня обещание грузить тебя моими проблемами "без всяких дурацких извинений"?

- Да уж, - девушка невольно улыбнулась воспоминанию.

Подруга помолчала, размышляя, потом решила, что смена темы успокоит Женю, и проговорила:

– Жень, а можно тебя спросить?

– Да?

– Ты можешь рассказать мне про Михаила?

Девушка невольно улыбнулась:

– Что, поездка удалась?

– Жень, не смейся, пожалуйста! Я не знаю. Он интересный и... ну, скажем, противоречивый молодой человек.

– Ага. Очень верное определение, именно – противоречивый. Он прямо-таки соткан из противоречий. Но если к этому привыкнуть, то становится понятно, что Миша – добрейший и вернейший друг, несмотря на всю кажущуюся ветреность.

– А ты давно с ним знакома?

– Не помню, лет несколько. Он был моим клиентом, а потом, когда занятия закончились, пытался ухаживать, да я тогда с Антоном встречалась. В общем, любовь не сложилась, а дружба осталась. Вообще он медик, эндокринолог. Сейчас преподает в институте и пишет кандидатскую.

– А зачем ему юридическое образование?

– Ты не поверишь – хобби! Говорит, что в детстве мечтал стать следователем, но родители – оба медики и настояли, чтобы он не нарушал семейную традицию. Я иногда слушаю Мишку, и начинаю опасаться, что он с горя пойдет в паталогоанатомы...

– Занятный юноша... – протянула Марина с такой странной интонацией, что Женя совершенно ясно почувствовала: новое знакомство задело подругу за живое.

– Слушай, Жень, а можно дурацкую просьбу?

– Типа?

Маринка замялась в смущении, но поборола себя:

– Ну, ты же знаешь мою маму: если она узнает, что я встречаюсь с молодым человеком – столько крику будет... А Миша предложил встретиться. Может, приедешь чуть раньше, и я скажу, что пойду гулять с тобой? – Девушка вздохнула удрученно. – Бред это все невероятный, но так не хочется маминых упреков.

– Мариш, ну ты же понимаешь, что она просто болезненно ревнует.

– Да, я понимаю. Ревнует, боится остаться одна. Понимаю и сочувствую ей, и люблю ее. Но я не могу ломать свою личную жизнь ради ее прихоти! Мне уже тридцать, Женя, и я хочу семью, хочу детей. Представь, мама мне как-то заявила, что рожать детей – это пошло и животно... А секс – грязь и отвращение.

– Бедная женщина. Как же ее искалечило советское воспитание!.. Ладно, Мариш, держись. Я обязательно приеду.

– Спасибо. Ну, все – спокойной ночи: ты обещала, что ляжешь спать прямо сейчас.